В этом посте я более подробно рассмотрю жизнь Генри Уодсворта Лонгфелло, его творчество и литературное значение.
Генри Уодсворт Лонгфелло (1807–1882) — один из самых известных поэтов не только в Соединенных Штатах, но и во всем мире. Интересно отметить, что при мысли о нем часто возникают два разных образа. Один — это седовласый пожилой поэт со святой, почти святой осанкой; другой — это молодой, энергичный ученый-поэт, преподававший иностранные языки в Гарвардском университете и много путешествовавший по Европе.
Его почитали как национального поэта Америки, известного как «Поэт домашнего очага» и «Поэт класса», и он пользовался таким высоким авторитетом в Европе, что служил неофициальным культурным послом Соединенных Штатов. Его поездка в Европу, предпринятая для изучения иностранных языков в рамках подготовки к преподавательской должности в его альма-матер, Боудойнском колледже, заложила прочную основу не только как поэта, но и как ученого благодаря обширному чтению и разнообразному опыту.
Однако личная трагедия, случившаяся во время его второй поездки в Европу — смерть его первой жены, Мэри, в 1835 году — дала молодому поэту раннее представление о горечи жизни. Тем временем, его карьера профессора в Гарварде заложила основу для активного написания стихов и прозы, что привело к публикации его первого поэтического сборника «Голоса ночи» в 1839 году. Наиболее яркое стихотворение в этом сборнике, «Ода жизни», воспринимается как крик молодого сердца, воспевающего убежденность и мужество над разочарованием и сожалением, призывая читателей прожить свою короткую жизнь на полную катушку.
Воспитание Лонгфелло также оказало глубокое влияние на его поэтический мир. Он провел детство в Портленде, портовом городе в северо-восточном штате Мэн, и питал особую любовь к морю. В его поэзии образы моря — такие как приливы и отливы, его бурные и спокойные периоды, дрейфующие водоросли и затонувшие корабли — часто используются как метафоры жизни.
В 1854 году он оставил профессорскую должность, чтобы полностью посвятить себя поэзии, тем самым разрешив давний конфликт между своей ролью поэта и профессора. Крейги-Хаус в Кембридже, где он жил после второго брака, стал местом паломничества для литературных деятелей, привлекая многих писателей. Среди них был британский романист Чарльз Диккенс.
Его семейная жизнь некоторое время была очень мирной. После повторного брака со своей второй женой, Эпплтон, он за 18 лет вырастил двух сыновей и четырех дочерей, создав гармоничную семью, которой завидовали все. Однако его постигла и череда несчастий. После смерти его четырехлетней дочери Фанни 9 июля 1861 года, когда он запечатывал воском коробку с волосами двух своих дочерей, искра подожгла юбку его жены. Жена получила сильные ожоги лица и рук и умерла на следующий день; сам Лонгфелло получил настолько сильные ожоги, пытаясь потушить пожар, что не смог присутствовать на похоронах.
Его горе было огромным, но он старался держать его в себе, не показывая внешне. Лишь 18 лет спустя он кратко выразил его в сонете «Снежный крест»: «Долгой бессонной ночью, вдруг со стены на меня смотрит нежное лицо — лицо давно умершего».
Лонгфелло не был поэтом, известным своими страстными излияниями. Вместо этого он выражал то, что возникало в его сердце, тихо и нежно, иногда с нежной музыкой, иногда подобно яркой картине. Он воспевал жизнь, которую любил, и воспевал сострадание к человечеству. Например, простые песни, льющиеся из сердца, как в таких произведениях, как «Стрелы и песни», составляют саму суть его поэзии.
Давайте рассмотрим отрывок из стихотворения «Стоя посреди жизни», которое он написал в 35 лет и которое было опубликовано посмертно. Половина моей жизни уже прошла, но время пролетело незаметно, и я так и не осуществил ни одной своей мечты юности. Мечты о возведении башни песен на высоких стенах замка!
В другом стихотворении, «Когда день подходит к концу», его непритязательная поэтическая философия раскрывается еще яснее. Принесите мне песню более непритязательного поэта. Песню, которая льется из моего сердца, подобно летнему дождю, льющемуся с облаков, и слезам, текущим из глаз.
Лонгфелло был также искусным рассказчиком. Его эпическая поэма «Эванджелина», описывающая возвышенную любовь между мужчиной и женщиной, тронула сердца многих, а «Песнь о Гайавате», повествующая о подвигах храброго и мудрого вождя коренных американцев, также получила широкую известность. «Рассказы из придорожной гостиницы», сборник из 21 истории и легенды, действие которых происходит в гостинице недалеко от Бостона и которые рассказывают музыкант, еврей, поэт, теолог, молодой студент Гарварда и хозяин гостиницы, демонстрируют его талант пересказывать старые темы по-новому и трогательно. Эти произведения значимы тем, что выходят за рамки простой поэзии, создавая американскую мифологию.
Наряду со своим талантом рассказчика, Лонгфелло любил писать баллады. Тот факт, что многие его стихотворения состоят из четырех строк, вероятно, объясняется влиянием баллад. Баллады — это повествовательные поэмы, которые, как правило, выражают универсальные эмоции, разделяемые простыми людьми, а не личные чувства автора. Поэтому баллады Лонгфелло ясно показывают его характер как поэта народа. Примером такого поэта является «Деревенский кузнец». Кузнец, человек огромной силы, имеет большие, узловатые руки и мускулистые предплечья, твердые как железо; его волосы длинные, черные и вьющиеся; его лицо загорелое; его лоб влажный от пота честного труда — человек, зарабатывающий себе на жизнь собственными руками.
Он также любил использовать лаконичные формы, такие как сонет (стихотворение из 14 строк), что неразрывно связано с его статусом лирического поэта. Таким образом, его поэзия обладает элементами, которые делают её доступной для широкой аудитории. Хотя он не писал в основном прямые комментарии к социальным проблемам, он оставил после себя несколько стихотворений, выступающих против рабства и войны. Примерами этого являются такие произведения, как «Раб, спрятанный в темном болоте», «Раб, поющий в глухую ночь», «На церковном кладбище в Кембридже» и «Безымянная могила»; вместо того чтобы решительно выступать за отмену рабства, они выражают его опасения таким образом, что вызывают сочувствие к рабам.
Короче говоря, Лонгфелло был поэтом мягкого склада. Из-за этого его иногда критиковали за отсутствие социальной заинтересованности или за излишнюю назидательность, академичность и чопорность; в других случаях его обвиняли в сентиментальности и чрезмерном оптимизме. В ответ на это он однажды заметил о своих критиках так: «Критики часто похожи на дятлов: вместо того чтобы наслаждаться плодами и тенью дерева, они постоянно кружат вокруг ствола, выклевывая дыры в коре в поисках мелких насекомых».
На самом деле, Лонгфелло, кумир своего времени, к началу XX века был несколько недооценен. Тем не менее, нет причин отвергать его стихи, наполненные теплым, уверенным и оптимистичным настроением, а также элегантной и простой моральной страстью. Более того, его попытки адаптировать европейские темы к американскому контексту, воспевание чувств простых людей и эксперименты с национальными эпосами и повествовательной поэзией заслуживают высокой похвалы. Писатель Генри Джеймс также хвалил его как поэта, успешно гармонизировавшего европейскую и американскую культуры.
Его мировая известность очевидна во многих отношениях. Он был удостоен ученых степеней Оксфордского и Кембриджского университетов в Англии, назначен членом Королевской испанской академии, а его бюст установлен в Уголке поэтов Вестминстерского аббатства. Эти почести подчеркивают широкое признание, которое он получил.
